Чак стал замечать неладное. Обычная реальность вокруг него медленно, но верно теряла прочность. Стены домов иногда мерцали, как плохая голограмма, а по утрам он находил странные записки. В них незнакомые почерки выводили слова благодарности, обращённые лично к нему. "Спасибо, Чак", "Ты сделал больше, чем знаешь" — подобные фразы появлялись на клочках бумаги в карманах куртки, на экране выключенного монитора, под кружкой с кофе.
Сам он не считал себя кем-то значительным. Работа в небольшом архиве, тихие вечера с книгой, редкие встречи с немногими друзьями — вот и вся его жизнь. Простая, предсказуемая. Но эти послания и нарастающее ощущение, будто ткань мира истончается именно рядом с ним, заставили усомниться в этой простоте.
Постепенно он начал понимать, что его внутренний мир — тихие бури мыслей, давно заглушённая боль от одной потери, редкие вспышки чистой радости от заката или старой мелодии — не просто его личное дело. Каждое его переживание, каждый миг принятого или отвергнутого выбора, казалось, оставлял крошечный, невидимый шрам или, наоборот, нить света в общей реальности. Его обыденное существование оказалось невидимым стержнем, на котором держалось нечто гораздо большее. Невероятность заключалась не в грандиозных событиях, а в том, что самая обычная человеческая жизнь, со всем её грузом и светом, может быть тайной осью, вокруг которой вращается судьба.